Интервью со Светланой Епифанцевой: о бизнесе, партии регионов, декоммунизации и вхождении в команду Филатова. Часть 1

В 2016 году в Днепровском городском совете была создана коалиция. Депутаты ориентируется на действующего городского голову Бориса Филатова. Хотя, по результатам местных выборов-2015, сессионный зал был расколот ровно пополам. Народные избранники пытались сорвать присягу Филатова, поступали сообщения о минировании горсовета, бюджет города не был принят. В здании на проспекте Яворницкого, 75 наступил управленческий коллапс. Де-факто ситуацию удалось разрешить благодаря политической воле одного человека – тогдашнему лидеру городской партийной организации «Оппозиционного блока» Светлане Епифанцевой. Будучи одним из самых жестких критиков кандидата в мэры Бориса Филатова, Светлана Епифанцева приняла предложение стать его заместителем, курировать социальный блок вопросов. Ряд депутатов фракции «Оппоблока» последовали за ней. Таким образом в горсовете сформировалось промэрское большинство.

Светлана Епифанцева не любит давать интервью. Однако для информационного портала «Люди и события» сделала исключение. Уже почти год бывшая заместитель городского головы – частное лицо. Занимается семьей, бизнесом. Однако, как известно, вход в политику стоит гривну, а выход – две. Более двух часов мы общались как о частной жизни, так и процессах, которые происходят в обществе. Так или иначе, большую часть времени уделили именно политическим аспектам и хозяйственным вопросам жизни Днепра.

— Светлана Владимировна, первый вопрос — самый банальный из возможных. Расскажите о Вашем становлении. Детство, юность, первые шаги в бизнесе…

— Скажу откровенно, я не являюсь тем человеком, который вырос с серебряной ложечкой во рту. Детство мое прошло между улицей Исполкомовской в Днепропетровске (сейчас – Днепр, — ред.) и городом Кривой Рог. Папа закончил Харьковский юридический университет и его по направили на работу в прокуратуру Бабушкинского района. Выделили квартиру на улице Исполкомовской. Это очень колоритное место, чем-то похожее на Одессу. Небольшие дома, где дружили всем двором. Помогали друг другу, на праздники все собирались за одним столом. В Кривом Роге я бывала, поскольку у меня в этих краях жила бабушка. Ей дали так называемый «баштан». То есть землю, на которой можно было работать для своих нужд. При условии, что три дня в неделю ты работаешь в колхозе. Я помогала бабушке полоть грядки, выращивать сельскохозяйственные культуры.

В 1978 году папа получил в свое полное распоряжение квартиру на строящемся жилом массиве Победа. Я пошла в 73-ю школу, которую закончила, поступила в Днепропетровский госуниверситет (сейчас – Днепровский нацуниверситет им. О. Гончара, — ред.) на исторический факультет. Спустя год вышла замуж и ушла в декрет. В 19 лет я уже была молодой мамой. После выхода из декрета продолжила учебу. Университет закончила в 24 года, после преподавала в Металлургической академии на факультете истории и украиноведения. Читала курс истории Украины.

Это было тяжелое время, середина 1990-х годов. Зарплаты нам не выплачивали по нескольку месяцев. Преподавательский состав превратили в нищих людей. Пришлось, что называется, выкручиваться.

Сделаю небольшое отступление.1990-е годы традиционно называют временем лихачей. Во многом это справедливо, но стартовые возможности у всех были практически равные. Можно было работать в любой сфере деятельности. Я взяла в финансовый лизинг 24 машины Volvo и 4 автомобиля Reno – двадцатитонные рефрижераторы. Они предназначены для международных перевозок продуктов питания. Возили продукты в Азербайджан. Закупали сметану в Польше, закупали другие продукты первой необходимости. В тот момент я совмещала преподавательскую деятельность с бизнесом. Но вскоре поняла, что из-за постоянных форс-мажоров в транспортном бизнесе, нужно сосредоточиться лишь на нем.

Из Азербайджана завозили фундук. В первую очередь – на кондитерские фабрики. Было не скучно. Тогда еще в активной фазе был конфликт в Нагорном Карабахе, Чечня, товары приходилось везти через дагестанскую таможню. При этом транспортный бизнес связан с массой смежных отраслей – закупки, продажа. На определенном этапе я подумала: «Почему я выполняю функцию посредника между товарищем «А» и товарищем «Б», когда сама могу заниматься закупкой товаров?». И занялась торговлей с Азербайджаном.

У нас был эксклюзив на поставку продукции торговой марки «Чумак», представительство в Азербайджане. Также мы возили мясо, возили много кондитерских изделий из Харькова, Одессы, алкогольные напитки. Бизнес шел хорошо, это послужило фундаментом для моей финансовой стабильности.

— Насколько я знаю, вы также занимались угольным бизнесом…

— Действительно, позже занималась поставкой углей из Луганского региона на «Криворожсталь». Естественно, сейчас этим видом деятельности заниматься из-за монополий невозможно. Помимо основного бизнеса, я параллельно ездила и по шахтам. В это время я купила себе первую машину Volvo S80. По тем временам — престижная машина. При этом совершенно равнодушно отношусь к автопаркам, хотя у меня были всевозможные авто – Jaguar, BMW, Lexus, Mercedes. Но отношение к автомобилю лишь как к средству передвижения – покатались-продали. Сейчас у меня Toyota Camry. И я прекрасно себя в ней чувствую. И другого авто, с учетом качества наших дорог, не хочу.

— Приобретя определенный статус в бизнесе у Вас, как я полагаю, появились новые увлечения. Расскажите о главном хобби.

— Очень люблю поездки, путешествия. Это всегда новые впечатления. В пятерку любимых мест я бы включила Дубай. Мне всегда нравилась пустыня. Но эмиратская пустыня – особенная. Она не такая, как в Египте или Иордании, где пустыня красная.

Впервые в Эмираты мы приехали в 1995 году. Там практически ничего не было. Город располагался лишь на одной стороне Дейра (район города, — ред.). Побережья вообще не существовало – одни хибары. И рост города произошел практически на моих глазах – мы ездили в Дубай каждый год. Это очень безопасная и комфортная страна. Пример. Когда мы приезжали, дочь, еще маленькая, брала такси и ездила в тамошние торговые центры. Никогда ничего не случалось.

Также люблю Индию, которую я практически всю объездила. Очень нравится аскетизм индусов. Абсолютно добрые, позитивные люди. Хотя, конечно, бывают иногда навязчивыми. Еда стоит буквально копейки.

Также люблю Лазурное побережье за его пафос, за каннский вечерний променад. Но вместе с роскошью здесь абсолютно естественно сочетаются умеренность для людей с любым достатком. Например, моя дочь живет в Барселоне. Там ты можешь прийти в ресторан, рядом будут сидеть миллионер и простой испанец. У них, в отличие от нас, нет такого расслоения. Если говорить в целом, нравится места, где много солнца.

— Торговый бизнес хорошо развивался. Почему в середине 2000-х Вы его переориентировали на отельный?

— Да, бизнес хорошо развивался. Но в какой-то момент я подустала. Кроме того, мало времени могла уделить дочери, семье в целом. Я решила переориентироваться на гостиничный бизнес. Все, что у нас было в плане отелей – совдепия, подобие гостиницы «Рассвет». Я же, прилично поездив, понимая, как это все должно выглядеть, создавала первую презентабельную гостиницу – «Park Hotel».

У нас всегда были аншлаги, номера были востребованы – иностранные делегации, звезды шоу-бизнеса. Со многими подружились. С Виктором Павликом дружим на протяжении многих лет, с Любовью Успенской поддерживаем отношения, много времени провели с семьей Масляковых, хорошо знала семью покойного Кобзона, с Николаем Басковым были знакомы, с Ириной Дубцовой, Ниной Матвиенко.

Пообщавшись с массой шахтеров и дальнобойщиков, я остановилась на более женском бизнесе. Кстати, за строительство «Park Hotel» я получила государственную премию Украины в области архитектуры. Параллельно реконструированная при бывшем мэре Иване Куличенко набережная получила такую же премию.

— Как Вы оказались в политике, в партии регионов?

— В то время свой бизнес нужно было защищать. Альтернативы не было. В то же время у партии регионов была сильная структура. На сегодняшний день такой структуры нет ни у одной политсилы. Достаточно сказать, что в горсовете образца 2010 года из 120 человек порядка 90 депутатов были членами партии регионов. Загоняли туда всех ректоров вузов, всех главврачей. Это были не политические убеждения, а требование времени. Точно также, как и сейчас. Повторюсь, нужно было чувствовать себя защищенным. Хотя на себе я этой защищенности не почувствовала. Наоборот, постоянно требовалось финансировать партию.

— Забегая наперед. Я присутствовал на внеочередной сессии горсовета, которую экстренно созвали 22 февраля 2014 года. В тот день произошла смена власти в Украине. Помню, как вы не давали сорвать флажок партии регионов митингующим, которые вошли в сессионный зал. Тот флажок, который был выставлен на рабочем столе каждого из депутатов. Это при том, что 22 февраля депутаты стали массово выходить из партии. Почему вы защищали этот своеобразный символ?

— Я не защищала саму идеологию партии регионов. Я была против насилия. Почему забежали какие-то люди, девчонки, которые мне в дочери годятся, в наглую подбегали и выхватывали вещи?.. Мне напоминало это «Собачье сердце» Булгакова. При этом, «оранжевый» майдан я поддерживала.

За свои деньги в 2004-м возила людей в Киев, мы снимали квартиры, где жили люди. Есть свидетель, который не даст соврать –Антонина Ульяхина (сейчас – глава фракции «Батькивщина» в Днепропетровском облсовете, родная тетя Юлии Тимошенко, — ред.). Кроме того, я руководила несколькими избирательными участками в студенческом городке. Но уже тогда я поняла, что любая революция это – откат назад. В первую очередь — в экономическом плане. В случае Евромайдана, как я считаю, нужно было подождать новых выборов. Тем более, что Янукович пошел на все уступки. Для себя же я поняла, что являюсь человеком системы.

— И все же, долгое время Вы были заметной фигурой в партии регионов…

— Могу сказать, что в партии регионов было «тихе життя». От депутатов там практически ничего не зависело. От силы было 5-10 человек, которые имели определенное влияние. Остальные являлись банальными кнопкодавами, сессии горсовета проводили за 10 минут. Я была председателем комиссии по местному самоуправлению. Очень хороший опыт. Одно дело, когда ты изучаешь курс местного самоуправления в университете, и совсем другое – практика. При этом у меня был наставник в комиссии – Александр Левкин. Он был настоящим профессионалом в области местного самоуправления. Мы с ним очень много спорили. В частности, еще тогда он мне доказывал, что районные советы не нужны, а я их отстаивала как первичные ячейки, к которым избиратель может обратиться в любое время. Ведь были депутаты горсовета, которых избиратели в глаза не видели. В свою очередь Александр Яковлевич говорил, что районные депутаты по факту ничего не решают, кроме статуса депутата райсовета они ничего не имеют. И только сейчас мы к этому пришли, на местных выборах районных депутатов уже избирать не будут.

Но партия регионов оказалась колоссом на глиняных ногах. В феврале 2014 года вся структура рассыпалась. Для того, чтобы сохранилась фракция, нужно было собрать 5 депутатов. Я не могла их найти. Это при том, что за несколько дней до бегства Януковича в партии регионов состояли 3/4 депутатского корпуса горсовета.

Несколько позже ко мне обратился Александр Вилкул и сказал: «Партия регионов распалась, давай создавать «Оппозиционный блок». Сначала фракцию в горсовете, а после – городскую организацию».

Хотя это было сложно, ведь структура партии регионов, о чем я не раз говорила Александру Юрьевичу, прогнила еще до Евромайдана. Я ему всегда задавала вопрос: «Вы хотите знать правду?». Он отвечал утвердительно. И я рассказывала о том, что районных организаций как таковых нет. Хотя другие ему говорили, что структура сильна. Рассказывали те функционеры, которые держались за свои должности.  Я в свое время обзванивала все первичные организации. Отдельных людей физически не существовало, а часть даже не знали, что является руководителем первички. Их данные были взяты из реестров.

Создавая городскую организацию «Оппозиционного блока», мне приходилось собирать костяк организации. Тех людей, которые были в партии регионов еще с начала 2000-х годов. С этим мы и подходили к местным выборам 2015 года.

Работать было очень тяжело. Нас постоянно поливали грязью, шли прямые угрозы, на встречах с людьми устраивали провокации.

Но нам еще повезло. Тех, кто считал себя сторонником коммунистической идеологии – сейчас я не о партии регионов – привлекали к уголовной ответственности.

— Кстати, как Вы относитесь к процессу декоммунизации?

— Я не понимаю, как можно запретить идеологию в демократическом обществе. Это – маразм. Да, может быть постепенно декоммунизацию нужно проводить, но зачем ломать взрослое поколение, людей, которые уже сформировались. Я, например, до сих пор не знаю, где находится улица Сечевых Стрельцов или Шухевича. Старые названия уже вошли в привычку. А привычка – вторая натура.

То же самое с языком. Я всячески поддерживаю украинский язык. Но как человек общаюсь на русском. И за это никто не имеет право судить. Или заставлять слушать только украинскую музыку. Это при том, что большинство артистов, исполнителей поп-музыки, аполитичны.

В свое время этот процесс проходила Прибалтика. Поначалу повсеместно запрещали русский язык. Но когда бизнес стал уходить из Балтии,  люди снова начали говорить на русском, появилось меню в ресторанах на русском языке. Они поняли, что далеко на одних идеях не уедешь, есть еще и экономическая составляющая.

То же самое и в нашей ситуации.

У меня живут друзья за границей, они хотели бы инвестировать в Украину. Но боятся проявлений неонацизма. Убедить людей, что неонацизм отсутствует, крайне трудно. Особенно, когда они наглядно видят, как варварски разрушают памятники.

Я считаю бессмысленной войну с памятниками. А в более широком смысле – с историей. Когда людей начинают делить по национальности, принадлежности к той или иной церкви, в зависимости от политических взглядов, я считаю, что это путь в никуда.

— Местные выборы-2015 завершились. «Оппозиционный блок» – самая большая фракция горсовета…

— Этому предшествовал один момент. Как я уже говорила, удалось собрать костяк партии, но многие в 2014 году разбежались. Однако когда стало понятно, что «Оппозиционный блок» лидирует на выборах в Днепре, эти люди снова появились на горизонте. И Александр Вилкул оказался в определенной зависимости от них, не мог в полной мере выполнять обещания перед людьми, которые шли за ним. Для меня не был лидером ни Максим Романенко (экс-секретарь городского совета, — ред.), ни Геннадий Гуфман (один из нынешних лидеров партии «За життя» в Днепре, — ред.). У меня был один лидер – Александр Юрьевич Вилкул. Но в один прекрасный момент оказалось, что я и моя команда «Оппозиционному блоку» оказались не нужны.

Три месяца после местных выборов я фактически просидела дома. Этой ситуации я не поняла и решила уйти. Но уходила не одна я. Ушел костяк, практически все руководители районных организаций. Сделав всю рутинную работу, оказалось, что мой вклад в общую победу нивелирован. При этом в работе я выкладывалась на 100 процентов, Александру Вилкулу не в чем меня упрекнуть.

— Как вы пришли к Филатову? Он вам позвонил?

— Борис Филатов и до назначения звонил мне несколько раз. Ему нужна была команда. Люди, на которых можно опереться. Тем более, что Борис Альбертович знает меня с детства. Знает, что я не предатель.

Тем не менее, на выборах я жестко его критиковала потому, что была членом команды Александра Вилкула. Даже несмотря на тот факт, что мы дружили с его покойными родителями. Но это не было тем фактором, ради которого я могла предать команду «Оппозиционного блока».

Но после того, как я просидела дома три месяца, мне в очередной раз позвонил Борис Филатов с предложением встречи. Речь не шла о переходе депутатов в промэрское большинство, речь шла о моем положении. Он предложил стать его заместителем.

При этом у него была очень серьезная аргументация – он хотел поработать на благо города. Так, как мы люди состоявшиеся, говорил он, нужно оставить добрую память о себе, а не идти во власть зарабатывать деньги. Я согласилась войти в команду, взяв социальное направление. Все, кто разбирается в структуре городского совета, понимают, что социалка – самая проблемная сфера.

В то же время горсовет не мог работать. Возник реальный коллапс. У городского головы не было большинства – 32 на 32 депутата. Борис Альбертович попросил меня помочь. Я переговорила с рядом депутатов, они вышли из «Оппозиционного блока» создав группу «За Днепропетровск».

Когда мне говорят, что я – предводитель группы «тушек» — всегда смеюсь. Я же не привела туда шестилетних детей. Это – самодостаточные люди, которые несут ответственность. Более того, у меня не было мандата депутата. В этом смысле я была не интересна. Повторюсь, депутаты принимали решение сами исходя из своих убеждений. Таким образом, сформировалось устойчивое большинство, Борис Альбертович стал «коронованным» мэром.

Продолжение следует

Андрей Никитин

1 коммент. для "Интервью со Светланой Епифанцевой: о бизнесе, партии регионов, декоммунизации и вхождении в команду Филатова. Часть 1"

  1. Смешно читать эти байки про якобы успешную бизнес вумен, у которой дочь живет в Барселоне, успешно на содержании в который раз.

Оставь комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.